— Ван Гога?

— Да. «Знаешь, почему Ван Гог отрезал себе ухо?» — спросил он у меня.

Женщина какое-то время молчала.

— Вы встретили этого человека в холле отеля «Плаза»?

Тон ее голоса изменился. Казалось, она что-то поняла.

— Нет, вовсе нет.

Мне хотелось рассказать ей, что я встретил его в задрипанном квартале алкоголиков Бауэри, что это был бомж и что я смутно запомнил его лицо, потому что у него была борода и длинные засаленные волосы, но я сдержался. По ее манере говорить, по той утонченности, которая слышалась в ее голосе, я почувствовал, что отель «Плаза» и бомжи Бауэри являлись для нее двумя совершенно разными мирами, находящимися на расстоянии многих световых лет друг от друга.

— Тогда, вероятнее всего, в баре «Роялтон хотел»?

— Нет.

— В его офисах? Если мне не изменяет память, это где-то в девятнадцатом квартале на Пятой авеню…

— Вовсе нет.

— Тогда где же? В итальянском ресторане «Сан-Доменико»?

— Нет, не там.

— Ах так! Я слышала, у него был загородный дом, да, в Восточном Гемпшире, там?

— Нет.

— Я думаю, этот человек — один из моих друзей. Но я не видела его уже больше года. Я даже посылала объявление о розыске в японскую газету, которая там выходит, но безрезультатно.

Я уже не надеялась когда-либо услышать о нем. но вот этот вопрос про Ван Гога, в этом он весь. Ошибки быть не может.

Я наконец понял, почему бомж сказал, что мне дадут денег, если я позвоню по этому номеру.

— Этот человек сказал, что мне дадут денег, если я вам позвоню. Я вовсе не прошу у вас ничего, но когда вы упомянули про объявление в газете, я понял смысл его слов.

— Ах да! Точно, я и правда написала там, что заплачу за любую информацию. Я в самом деле готова отблагодарить вас. Знаете, ведь вы первый, кто с того времени заговорил о нем.