— Да. конечно. — ответил я. — Но если статус подносчика превалирует над личностью и положение, в котором ты вынужденно оказываешься, — это положение раба, то, вероятно, это же можно сказать и о других профессиях.

— Нет, вовсе нет. Я не превращаю это в экзистенциальный вопрос. Роль подносчика подразумевает и обязанности, которые ты должен выполнять, и это свойственно всем профессиям в мире. Если ты усвоишь несколько правил, эта работа окажется совсем не сложной. Правила эти копируют западные критерии общительности. Словом — прислуга, чего там! Если требуется, чтобы ты спрятал свою индивидуальность, это не значит, что ты превратился в робота. Но мне кажется — как бы это сказать? — что человек, пытающийся задушить свою индивидуальность, наделен неким странным эротизмом, конечно. это связано с состоянием подчинения или с чем-то в этом роде.

Глубокие слова. Я попытался представить себе Мартышку в униформе подносчика отеля, похожей на ту, в которую одеты военные музыканты. Подчинение, влекущее за собой эротизм. Я, кажется, смутно начал понимать, о чем он говорил. Но если он был прав, то какое тут подчинение у подносчика?

Я открыл холодильник и достал две бутылки «Короны», которые купил накануне в лавке на углу. Одну протянул Мартышке, выжав туда четвертинку зеленого лимона. Он поднял голову и взял пиво.

— Спасибо, — сказал он, шмыгнув носом. Потом внимательно посмотрел на меня.

— Ты все предусмотрел!

— Что?

— После кокаина нет ничего лучше, чем сухое шампанское или пиво «Корона». А с зеленым лимоном это еще и витамин С… — сказал он, прежде чем втянуть следующую бороздку, которую он только что осторожно высыпал с помощью все того же металлического ушного фитиля.

— Ты хочешь сказать, что у пива тогда лучше вкус? — спросил я.